Трудно представить, как шестеро человек могут существовать в таких условиях несколько лет, ни разу не выходя из Бункера, дыша сухим и стерильным воздухом, пропущенным через десяток фильтров и пить безвкусную очищенную воду с привкусом железа. А ведь они жили там никак не меньше двадцати лет, со времен Рагнарока. Выходит, тот паренек жил здесь с рождения, а может, и родился в Бункере. Матери нет, значит, умерла, не выдержала. Возможно, тут был и его отец. Охотник не стал проверять шахту - внешняя задвижка была закрыта, а значит, внизу пусто. В продырявленном кресле сидел пожилой человек, безвольно свесив голову на плечо, глаза закрыты, руки впились в пластиковые подлокотники, из уголка рта стекает на простую бежевую форму с неизвестными нашивками густая темная струйка. Приборы за его спиной еще дымились, но уже меньше - осталась лишь тонкая черная струйка, ввинчивающаяся вертикально вверх к потолку - должно быть, все еще работают внутренние фильтры. Еще один сван бесформенной грудой осел в углу, прильнув лицом к стене и поджав к животу ноги, как ребенок. Рукоять ножа торчала рядом с позвоночником, напоминая странный, неизвестно как выросший из человеческого тела рог. Возможно, это была женщина - Охотник не стал смотреть, лишь подошел и выдернул нож. Травы не было, пришлось вытереть лезвие о форму сидящего в кресле. Hа темной бежевой материи остались две широкие алые полосы - кровь была неожиданно светлой, хотя лезвие, судя по всему, вошло в печень. Hо проверять Охотник не стал. Он смотрел на уцелевшего свана - высокого старого человека, прижавшегося спиной к противоположной стене. Лицо его, рассеченное многими глубокими морщинами, мягкое и податливое, выражало страх, под которым уже стала проступать обреченность, на темных глазах под кривыми бровями выступили мелкие, как горошины, прозрачные слезы. Свану было не меньше семи десятков лет, но волосы на его голове поседели еще не полностью, а в бороде было всего несколько белых волосков. В замершем неподвижно теле еще чувствовалась нерастраченная за долгие годы энергия старость возьмет его еще не скоро.