Должно быть, в последнее мгновенье жизни странник понял что-то такое, чего не мог понять за все свои неполных два десятка лет. Крепыш распластался неподалеку, уткнувшись лицом в мох, из-под его живота все еще растекалась темная багровая лужа, неохотно впитывающаяся в землю. Привычная картина, но ему показалось, будто что-то вокруг него неуловимо изменилось. Он огляделся, но не заметил ничего, кроме старых кривых деревьев с потрескавшейся корой, пожелтевших осенних листьев и грязно-серого неба над головой. Охотник на секунду прикрыл глаза, отдавая дань смерти, потом тщательно отер ворохом травы алое дымящееся лезвие, горящее на солнце и вложил нож обратно в ножны. Ружье он подобрал там же. где и оставлял, возле поваленого дерева. Выщелкнул в траву еще горячую гильзу, дослал новый патрон и забросил оружие на плечо. Подумав немного, подошел к лежащему крепышу и, немного повозившись, расстегнул его кобуру, на застежке которой коченели еще теплые пальцы и достал пистолет. Проверил обойму, засунул за поясной ремень и двинулся дальше по тропе, туда, откуда пришли странники. Уже сделав несколько шагов он понял, что изменилось вокруг него, осознал перемену. Тишина. Он вспомнил хриплое карканье, старые взлохмаченные перья и мутные глазки-бусинки. Hе торопясь обернулся, удерживая за ремень болтающееся за спиной ружье, присмотрелся. И увидел крошечную тень, которая трепыхалась на остатках куста. Того самого куста, через который он бросился на врагов, отшвырнув ружье. Он слишком давно был охотником чтобы верить в Богов, но что-то внутри кольнуло, когда он смотрел на умирающую птицу. Старый ворон едва дергался, постепенно затихая, через минуту шевелились только тонкие лапы, потом замерли и они. Охотник еще несколько секунд стоял неподвижно, потом поправил пистолет на поясе, повернулся и зашагал по тропинке. "Если бы Бог действительно существовал, он бы убрал своего вестника с дороги своего охотника, - подумал он, отводя склонившиеся над тропой ветви, - Хотя в конце концов все это не имеет смысла".