Многие люди ведут свой дневник. Они записывают и него самое главное из жизни. Вот и я решил записывать.

Правда, еще вчера я не думал ни о каком дневнике.

Вчера мой брат Леха принес красивые общие тетради. Он принес их целую стопу - поступает в заочный институт и покупает всякие принадлежности для занятий и чертежную бумагу. Ну, я и выпросил у него одну тетрадку с зелеными корочками. Она мне особенно поправилась.

- Зачем тебе? - спросил Леха.

- Пригодится, - ответил я.

- Запасливый, - усмехнулся он, но тетрадку в мою сторону слегка подшвырнул. - Забирай! Фиксируй свои великие деяния.

Великих деяний у меня пока нет. Я запрятал тетрадку в тумбочку, под старые учебники. Может, так и пролежала бы она все лето, но сегодня я ее вытащил и написал заголовок: «Дневник Г. Д. Зайцева». Г. Д. - это я, Георгий Данилович.

И опять- таки, может быть, ничего больше я не придумал бы, если б не приезжая Люська. Сказать откровенно -из-за Люськи я и извлек тетрадку на свет белый. Ведь только подумать! Эта самая Люська назвала меня сегодня… кровожадным троглодитом!

Я сразу обиделся, хотя и не знал, что такое троглодит. Но догадался: не очень это приятно. Если он - кровожадный.

Конечно, я мог бы тут же спросить у Назара Цыпкина. Он знает все слова и часто объясняет нам, почему мы так говорим. Но я спрашивать не захотел, а когда зашел к Назару, то незаметно сам заглянул в словарь русского языка. Книг у Цыпкиных - огромная комната. Ну и убедился: троглодит - это пещерный житель, первобытный человек, а если обзывают троглодитом, так понимай просто, что, значит, ты грубый и некультурный дикарь. Каково?

А все из- за толстощекого Сашуни.

Играли мы по-обычному - сражались на шпагах. Он размахнулся да как долбанет меня палкой по голове: аж искры из глаз. Это он не нарочно сделал, я понимаю. Но ведь все равно больно. Я взвыл и наскочил на него. И начал лупить всерьез. Он тоже взвыл. А тут возьми да и вывернись из-за угла девчонки. Вика с Машей-Ревой и эта Люська. Люська закричала: