- Перестань сейчас же!

Подбежала и двинула меня от Сашуни в сторону. Я чуть с ног не сковырнулся. А она стоит - сама худющая, а кулаки сжала, глаза сверкают. На защиту мальчика поднялась - смех, да и только!

Не стал я с ней связываться - не хватало девчонку лупить, да еще такую тонконогую. Повернулся и пошел.

Вот тут- то она мне в спину и бросила:

- Троглодит кровожадный! Если драться хочешь, на свою улицу уходи!

Я ответил:

- Не твое дело! Где хочу, там и дерусь.

- Иди, иди! - задергала она головой. До чего же противная!

Я, можно сказать, сто лет по этой улице бегал. Все овраженцы меня давно своим считают, даже прозвали так: «Гошка с соседней улицы». Чтобы не путать с другим - овраженским Гошкой, у которого отец инвалид. И вдруг на тебе: «Уходи!»

Вот сижу теперь, пишу обо всем этом, а у самого на душе кошки скребут: какой же я дикарь? Да у нас всегда так принято - колотить друг друга. И ничего особенного. И нечего хныкать! И нечего свои порядки устанавливать! А эта Люська без году неделя на нашей улице, то есть не на нашей, на их, ну, все равно - в наших краях, а уже свои порядки устанавливает. И это не первый такой случай. Вот было еще…

Стоп! Хлопнула калитка…

ДА ВЕДЬ ЭТО БОРИС!

Пришла мама из магазина и сказала, что не купила хлеба. И послала меня. Поэтому пишу снова уже через два часа.

Удивительное дело! Я думал, мне вовсе не о чем будет писать, а оказалось, есть о чем, потому что я встретил Бориса.

И еще ее - опять эту противную Люську.

Я пошел за хлебом в город. У нас поблизости два магазина, но в одном продают разную материю и обувь, а в другом - молоко, хлеб и всякие конфеты. Но мама сказала, что тут хлеб сегодня черствый, и послала в центр, в главную булочную.