Он сдерживал свою радость, боясь показаться нескромным выскочкой другим пионерам, которые гурьбой стояли у входа в пионерский лагерь, возле деревянной синей арки. Арка была украшена красным полотнищем и большим нарисованным пионерским значком. В толпе ребят возле арки стояли в основном «синие», потерпевшие поражение в игре. Как и всяким проигравшим, им не хотелось сразу сдаваться, и они встретили победителей шумными возражениями.

— Ишь вы какие хитрые! — кричал, размахивая руками, горбоносый, с толстыми губами мальчишка. — Мы не уговаривались так далеко прятаться. А вы убежали за камыши!

— Да они спрятались в мазанке бакенщика! — покрикивал и его товарищ, стоявший рядом, — Мы не осмелились зайти во двор к бакенщику, а то бы живо вас разыскали!

Аннагозель бойко выскочила вперед, наступая на «синих».

— Не были мы у бакенщика! Честное пионерское — не были! Мы прятались в царстве робинзона!

Генка поддержал Аннагозель:

— Вот и пленника, самого, робинзона с собой привели. Не верите — спросите у него.

«Синие» с любопытством начали разглядывать Доврана. Он и в самом деле походил на маленького робинзона: трусы на нем и больше ничего. Начались расспросы — где и с кем он живет. Довран, обескураженный многочисленными вопросами, хлопал большими черными глазами и молчал. За него отвечали Генка и Аннагозель. Перебивая друг друга, они тотчас во всех подробностях рассказали о старой барже, в которой пещера, о негре-падишахе, о глиняных куклах и о том как отважно Довран расправился со смертельной змеей — эфой.

— Аннагозелька чуть не умерла от страха, когда он на нее бросил эфу!— захихикал Бяшим.— Вот визгу было — на всю Амударью!

— Да ладно тебе,— защищалась Аннагозель.— Я же не знала, что эфа дохлая. Да еще и неизвестно, какая она. Может быть только притворилась, что дохлая, а когда мы ушли, может быть, она опять поползла за добычей!