— Да, да, он хотел украсть меня и потом проглотить. Ты уж помоги своему повелителю, Довран-батыр, отруби аждархе голову, — тут же произнес Довран писклявым голосом, воображая, что это говорит падишах.

— Будь спокоен, гроза царей, усмиритель морей и всей вселенной! — вновь заговорил мальчик своим голосом. — Дов-ран-батыр не оставит тебя в беде и не отдаст на съедение тому аждархе. Управляй своим могучим царством, уважай и люби подчиненных, а я пойду и отрублю проклятому чудовищу-аждархе голову.

Довран выполз из баржи, грозно посмотрел на реку, на зеленеющие на том берегу дженгели, взмахнул мечом и, вприпрыжку, воображая, что он скачет на коне, помчался в сторону песков, в заросли саксаула.

— Проклятый аждарха!— грозно выкрикивал он на бегу. — Ты посмел переплыть великую Амударью и зайти с тыла к моему волшебному царству. Ну, берегись — я покажу тебе как переступать чужие границы и топтать священную землю мирных людей!

Захваченный начатой игрой «в падишаха», Довран взобрался на верхушку бархана, быстро спустился вниз и зашагал между саксауловых кустов, ища своего врага. Он увидел притаившуюся возле ствола черепаху, задержал на ней взгляд, но не тронул ее. Только небрежно заметил:

— Что, уважаемая, притаилась? Не ты ли показала дорогу чудовищу к моему волшебному царству? Молчишь, старая лепешка. Смотри у меня!

Он двинулся дальше, и заметил на песке змеиный след. Тотчас малыш преобразился, сделался по-настоящему строгим, ибо опасность была где-то совсем рядом. Довран почувствовал некоторую робость, но не прекращать же из-за этого игру!

— Ага,— зашептал он настороженно. — Ты, оказывается, совсем недалеко, проклятый аждарха. Увидев меня, ты решил скрыться и внезапно напасть! Ну что ж, посмотрим, — кто кого!