- Слышишь, Ирка, я тут подумал....
- Да-а-а...
- Вот ты в английском вроде круто шаришь?
- Hу, круто.
- Давай ты мне поможешь, а я за это про тебя стих напишу, красивый, лирический, могу даже о любви.
- А ты умеешь? - засомневалась Ира.
- Спрашиваешь. Меня вот родители уже так достали - как гости не придёт всё им покажи да прочитай стих, прям зоопарк какой-то.
- Hу, прочитай чего-нибудь.
- Э-э-э, сейчас. - Пашка немного задумался. Совсем уже детское читать не хотелось, а то недетское, что он взрослым бы не стал читать категорически, Ире не хотелось читать тем более. Может этот? Пашка сосредоточился и стал проникновенно декламировать:
Страшные люди, страшные сказки
В их головах возникают порой
Чёрные карлики, красные глазки,
Так и взорвётся шар голубой...
Кто же их любит, страшные сказки?
Длинной, стальною пронзится иглой
Мозг протыкается, сонные глазки
Сразу не вникнут, что всё уж - отбой
Трель телефона в ночи раздаётся,
Hе поднимай, ведь услышишь там ты
Голос лишь свой - и вдруг разобьётся
Голос там твой - он смерть суеты...
- Hу, неплохо, - неуверенно сказала Ира. Особенно вот это "там смерть суеты..." Только ты мне не такой напишешь, правда?
Паша хмыкнул, мол: "Ты не шаришь", но сказал:
- Конечно, не такой, а намного лучше, может и на балладу сподоблюсь.
- А когда?
- Hу, вот ты пока свободна? Давай стусуемся как-то, пообщаемся, там и станет понятно, что писать и как писать.
- Hу, ладно...
3
Капли чёрные и упругие, колышутся, поблескивают затаившейся маслянистой энергией и яркой силой, а после срываются с пальцев и падают, падают, замирают, искажаясь, и падают вниз. Паутина как живая алчет и жаждет новых капель и новых порций энергии. Она неоднородна колышется, вспыхивая и рассасываясь после очередного поглощения; наращивает узлы, что способны и готовы выпить более остальных. Паутина ещё маленькая, способная иссушить только таких же маленьких и слабых, да и то, не убивая полностью. Всего лишь лёгкая депрессия достанется ничего не подозревающей жертве, а после пропадёт и растает, и всё будет как всегда...