Я пыталась найти в этом смысл. Кто-то угрожал ей. Она сбежала на Ки Уэст. Она была испугана сверх всякой меры. Она не хотела умирать. Это случилось в ту ночь, когда ока вернулась в Ричмонд.

Почему ты впустила его в свой дом? Почему, скажи мне ради Бога, ты это сделала?

Поправив простыню, я задвинула каталку к задней стене холодильника к остальным покойникам. Завтра в это время тело Берил Медисон уже будет кремировано, и ее прах отправится в Калифорнию. Через месяц ей исполнилось бы тридцать четыре. У нее не было никого в этом мире, за исключением, кажется, сводной сестры во Фресно. Тяжелая дверь захлопнулась.

Бетон под моими ногами на стоянке позади отдела медицинской экспертизы был теплым и успокаивающим. Я чувствовала запах креозота, исходивший от близкой железнодорожной эстакады, нагревшейся на теплом не по сезону солнышке. Был канун Дня всех святых.

Дверь в помещение отдела была широко распахнута, и один из моих ассистентов поливал бетон из шланга. Он игриво поднял струю воды, направляя ее достаточно близко, чтобы я ощутила мелкие брызги на своих лодыжках.

— Эй, доктор Скарпетта, у вас теперь сокращенный рабочий день? — окликнул он.

Было чуть больше половины пятого. Обычно я редко покидаю свой кабинет раньше шести.

— Подвезти куда-нибудь? — добавил он.

— У меня есть транспорт. Меня подвезут. Спасибо, — ответила я.

Я родилась в Майами, и мне знакомы те места, где Берил пряталась летом. Закрывая глаза, я вижу краски Ки Уэста. Я вижу яркий зеленый и голубой и такие краски закатов, что только Господь Бог мог бы от них уехать. Берил Медисон должна была остаться там. Ей не следовало возвращаться домой.