Двадцать восемь лет. До недавнего времени жил в Волгограде. а данный момент работы не имеет. о, думаю скрывать нам тут нечего, связан с тамошней преступной группировкой. Мужик в плаще даже не шевельнулся. Смотрел серьезно, выдержка у него была получше чем у других. -у что ж, - сказал старик, - видимо все. ам было сказано: за час до полуночи назвать свои желания и прошения, а пока нам остается только ждать. Он замолчал, в который раз бессильно понимая, что не может никак своим слабым дрожащим голосом разрушить эту хрустальную преграду, что заняла всю поляну, огородив свидетелей от него и друг от друга. Воцарилась тишина, и только ветер легонько посвистывал в бессильной злобе, пытаясь вырвать мелкие, пожелтевшие травинки, последний след ушедшего в никуда лета. Люди сидели, из них стремительно уходило и растворялось в черном небе тепло, но им было наплевать, до полуночи они не умрут. Как возможно не умрут и после. Крайний слева, тот ученый с дипломатом, Севелев, повернулся к сидящему рядом студенту и тихо сказал: -Да, попали мы. Как вам кажется? Владислав Сафьянов, называемый друзьями, которых он никогда больше не увидит, просто Влад, шевельнулся, повернул к Севелеву растерянное лицо. Сказал осторожно: -Это естественно, мы все это знаем. Зачем повторяться? -о ведь мы единственные свидетели предстоящего Чуда. Почему бы нам не попытаться угадать, каким оно будет? -Зачем? - Спросил Сафьянов. - Подойдет полночь и мы это узнаем без всяких прогнозов. -о ни сидеть же нам вот так молча, и ожидать. Как казни ждем ведь. Влад, помолчал, нет нужды доказывать обратное, хотел даже отвернуться, но потом все-таки произнес: -Это не казнь. Это: хуже. Я ведь никогда ни мечтал о вечной жизни. Зачем мне ходить по чужому миру вечным свидетелем? -у ни вечным. - сказал Севелев с легкой ухмылкой- всего каких то триста миллиардов лет, и за миром нет нужды присматривать. -Шутишь, да? - спросил Сафьянов устало. -ет, просто стараюсь быть оптимистом.