-Это не мнение, это так. Они все испуганны, хотел бы я знать. Каковы будут их просьбы. -А твоя? - спросил ученый вкрадчиво. -Мою ты узнаешь, когда будет одиннадцать. - Ответствовал Влад и замолчал. Луна медленно, и тяжело сползала с зенита. Казалось, прилипла огненным брюхом к небосклону, и теперь дергается, отдирается, но сползает с купола. Чтобы не мозолит глаза своим мертвенным светом. Ведь даже такой свет в конечном итоге отголосок тепла, солнца. -И все же. - е унимался Севелев - каким ты видишь мир в котором свершилось Чудо? -Утопия наверное. Зачем обсуждать. Если свершиться то, чего хотят все люди, то у нас не будет войн, болезней, голода, люди не будут сориться, обижаться, начнут развивать науки. Культуру и все такое прочее. Только: -Что, только? Вроде бы самая радужная картина? -Только утопия, она есть утопия. Утопия не жизнеспособны. И мир где не будет войн, болезней и голода, будет мир без будущего. Война, есть мощный стимул прогресса, именно на войне развитие нового идет быстрее всего. То же самое к науки, а про культуру. Как можно создавать сильные книги, музыку или еще что если ты живешь в довольствии и неге? Ведь самые потрясающие произведения были созданы авторами именно в момент душевного кризиса! -Да, где-то такое было. Можно еще вспомнить дискуссии о бессмертии. Там вроде говорилось, что, победив смерть человечество остановится в развитии. -Угу, я об этом, - произнес Сафьянов, - это ли будет? -е хотелось бы. о ведь мы узнаем. адо быть в таких вопросах немного фаталистом. Сидели неподвижно, старик даже отвернулся к своим монолитам. Что-то шептал. А в воздухе сквозило четкое, явное ожидание. -Знаешь, что мне это напоминает? - вдруг спросил Влад. Сафьянов, оторвался от дум, в которые незаметно перешла беседа: -Что? -Помнишь, в детстве, когда нам было лет по шесть. -Всем было. -Так вот, на каждый новый год, в преддверии двенадцати всегда сквозило такое ожидание. апряженное такое, восторженное ожидание чуда.