Впрочем, что таиться, если все останется за порогом нового мира? аконец Сафьянов сказал в тишину: -Премия, зачем? А если после чуда не будет никаких премий? - обращался к Севелеву, а тот угрюмо ответил: -А если будет? Ты посмотри, какие желания выбрал остальные. Конкретные направленные. А вот ты выбрал счастье. Зачем? -Затем что просьбы гарантированны исполняться. Люди ловят это счастье, всякими способами. ередко находят, но снова упускают из рук. А я его получу. И, наконец, узнаю, что же это такое на самом деле. -Что ж, - сказал ученый, - все на этой поляне так или иначе ловят свое счастье. Только разными способами, но только ты нашелся попросить его вообще. -Теперь скоро случиться Чудо. Каким оно будет после такого? Хорошим, плохим, злым? Да и бывают ли плохие чудеса. -А это, смотря, кто смотрит. Луна, наконец проползла половину пути до линии горизонта, сейчас скрытой зубчатой линией бора, расширялась, набухала на глазах, становилась менее яркой, светилась насыщенным. Почти теплым желтоватым светом, стала похожа на дорогой сыр. А на диске проступило Лицо. Ощерилось, словно повело провалами глаз, всеми своими морям и бухтами, что на самом деле есть каменистые равнины. Ведь под беспокойной гладью бушующего моря, всегда скрывается непоколебимое гранитное дно.

Время приближалось к двенадцати, и все сильнее и явственнее слышался шум ветра в кронах деревьев и все четче становилось видно черное сияние исходящее из монолитов. Вокруг, за многими километрами дикой тайги. Раскинулся мир. Города, села. Дороги, мосты, страны, государства, миллиарды людей, спящих и бодрствующих, думающих, надеющихся, верящих. Исполинский, сложный мир, катящийся в будущее, и не подозревающий что в этот момент решается его судьба, и единственные свидетели, это семеро ничем не примечательных людей, измученных и истосковавшихся. Мир жил своей жизнью, как будет жить и после чуда. Да только это будет уже другой мир. е это ли Апокалипсис. Мир жил своей жизнью, не ожидая, и не надеясь.