Сев, на окружающих больше не смотрели, либо ползали невидящим взглядом по хрупким сизым травинкам, либо чуть испуганно и прибито глядели на монолит, с равной мощью поглощающий как любой свет, так и живые, внимательные взгляды. К десяти часам поток приходящих закончился, а присутствующие неосознанно расположились полукругом, редкой цепью обходящий монолит и сидящего пред ним старика. Монолит был виден всем, старик тоже, и была видна заглядывающая через край камня луна. Их было шестеро. К двоим, пришедшим первыми, присоединилось еще четыре человека: мощный грузный мужик, неопределенного возраста, в заляпанной чем-то брезентовой куртке, с низко надвинутым на глаза кепаре, из-под которого изредка поблескивали маленькие угрюмые глазки. Древний как мир дед, в засаленном ватнике, с обрюзгшим, отупелым лицом, держащий у себя на коленях суковатую палку. Человек лет сорока, одетый прилично, у него одного глаза не тупо смотрели в пустоту, а пугливо бегали из стороны в сторону. И наконец тип в дорогом теплом плаще, с поднятым воротником, в попытке закрыться от всепроникающего ветра, так, что лица было не видно. Они сидели молча, ждали чего-то, а затем как по команде подняли глаза и скрестили взгляды на старике. И тот понял, что пора начинать. -Все пришли. - сказал старик негромко, и ему показалось, что кожа похрустывает, растягиваясь. Словно уже успел заледенеть, замерзнуть, покрывшись тонким и хрупким слоем прозрачного льда. Показалось так и другим, но они уже не реагировали на странности, накушались в последние пол года. -Все тут. Думаю, присутствующие знают зачем мы тут собрались, у всех были сны, все помнят, знают, но я все же хочу еще раз пояснить, можно сказать, собрать воедино все что мы знаем. Они молчали, неотрывно глядя на старика, и в их взглядах мороза было больше чем во всей этой распроклятой осенней тайге. Пришедшие сюда никогда не видели друг друга, не встречались, но им было сказано прийти сюда, и они пришли, наплевав на долгую дорогу, на холод, опасности этих совсем еще диких мест.