Однако это не мешало подчас пускать слезу и стыдливо вздрагивать подбородком, когда некая случайность будила в нём бесёнка сентиментальности. Вот и теперь... Да ещё фраза эта нелепая - "грязно-серая лиса ша за шагом возвращается в общежитие". Лю-лю. Ибу-ибу. "Возвращаемся по жизни, а там - общага и сами-то, хм, ну слишком уж грязно-серые", - Плюсоедова пробило на слезу, и тут же передёрнуло от внутренней банальности. "Чорт бы подрал это "Пламя"!" Придавив голову подушкой, Hикита спасся - минут на пять, после чего, с воем перекопошив постель, понёсся в совмещённый санузел.

Кап... Долгая пауза... Кап-кап... Во скольких фильмах это уже было? Вот-вот, во многих. уже достало. Сидишь в этом, с позволения сказать, узле, а оно - кап...

кап-кап... ка-ап! Беспредел, просто беспредел! Господи, ну хоть раз ты можешь нажать перемотку для такого урода?!

Плюсоедов и сам мечтал превратиться в стрекозу. В детстве. Видел он себя здоровенным "пиратом", казавшемся тогда тварью суровой и грозной. Сейчас уже и не вспомнить - кусалось оно или только летало. Стрекозы носились над самой болотной гладью и видели, как плодятся рыбы. во сне мелкий Hикита поддевал кромку воды отростком своего нового тела - тонкой лапкой, приподнимал и заглядывал в болотное нутро, где, подобно дворовым собакам, водили свадьбы ротаны. Тема финальной трансформации его тогда не волновала...

Мокрый, слегка протрезвевший, с зарождающимся насморком, Плюсоедов снова забрался в кровать. Мысль о прорве несданных статей только усугубляла состояние.

Вольный журналист был готов убить всех этих редакторов и их секретаршами и корректорами как наглых эксплуататоров свободной творческой личности. "Алё, Лена? Спаси-помоги, не дай с голоду погибнуть. Hет, кормить меня не надо. Ты только правильно пойми... Мне материал сдавать. Hет, я сам напишу. Ты женщина как-никак, а... Да, не повезло. Интервью... С проституткой... Малолет... Лена, алё! Алё..."