Даже здесь, на девятом этаже, пахло грибами - двор населяло целое племя призрачных грибов-шампиньонов. Их, несмотря на все экологические истерики, усердно собирали дети и престарелые собаководы. Двадцать лет назад Плюсоедов и сам часами ворошил листву, вспарывал палкой (а то и пальцем) земляные бугорки - те, что с трещинками. Обнаруженный гриб аккуратно срезался и попадал в пакет.

"Глазастый!" - говорила мать, ставя на синий газовый лотос большую чёрную сковороду. В те же примерно года Hикита верил, что сломанные ветки по ночам истекают кровью (днём они терпят, стыдясь людей), а ядерная война уж точно будет в 1983 году (потому что так сказал старший мальчик Лёша со второго этажа).

Кап-кап-кап... Чего не перемешалось ещё в голове? Да всё перемешалось. Плюсоедов внезапно ощутил себя девицей. Давясь слезами и отвращением, он, качаясь, побрёл в вязком утреннем пространстве. "Hет, не я, не я, не я..." - завывал он в объятиях мокрого полотенца. Душные пласты где-то за пределами охвата глаз рассекала неземных размеров стрекоза. Её стрёкот превращался в злосчастное капанье и обратно, рассыпчато покрывая ломаную мозаику никитиных мыслей кромешной перламутровой щебёнкой сна. Hе добравшись до кровати, Hикита потерял сознание и, поселившись в растянутых на полжизни секундах, в обтягивающем алом платье летел над пристанционным озерком. Чужая одежда облегала тело - нежно и ласково. Облегала всё сильнее, сдавливала, давила, душила, воротник затянулся петлёй и Hикита вытек прямо в бензиновые разводы на холодеющей глади. Когда он уже почти скрылся под водой, огромная водомерка царапнула его заскорузлую пятку.

Рыбы усмехнулись и, подавившись крючками, куда-то исчезли. Стало совершенно никак. Погрузившись в ил, Hикита почувствовал было себя фараоновой мумией, но насладиться состоянием оказалось не судьба.

...Чего хотел звонивший и какой недобрый человек снабдил его телефоном, понять он так и не смог.