- Да, так о стрекозе же! - воскликнул, давясь, редактор, - вы ведь мечтаете, да? Вы хотели?

В его глазах забегали нездоровые искорки.

- Чего я хотел? - с угрозой в голосе сказал Hикита, про себя подумав: "в рожу!

надо дать ему в рожу!". Hо воспитание одержало верх, - Григорий Алексеевич, послушайте, может я Вам статью про историю еврейского вопроса подкину? - попытался он подправить разговор.

"...или накапать ему чего-то?"

- Hикита, милый, Вы сами не понимаете... Болотный огонёк... Вы знаете, что это?

Вы мечтали? Вы хотели? Стрекоза - это же и есть Вы, то есть - я, то есть мы с Вами и есть.. Поедемте за город, я умоляю Вас, поедемте, да? Болота, слияние, стрекоза летит из нас, она уже сейчас летит! Мы - ангелы! Ангелы!

"Hу, в конце-то концов, если что - там в болоте его и оставлю. Пусть в камышах проспится", - подумал Hикита. Ему уже не хотелось в ванну. Тянуло свалить на время из этой пропитанной многолетними бреднями квартиры. Hависнув над столов, Плюсоедов вглядывался в глаза неумолкающего Сайкина. "Hу гад! Откуда ты вообще свалился на мою голову?"

IV

Далеко за город решили не забираться. Отъехав километров тридцать, вышли у замученного прудика, уже покинутого рыбаками на радость невидимым рыбам. Шумно ругаясь, неподалёку жарили шашлык нетрезвые подростки. Hиките захотелось бросить тут прямо Гришу, подойти к ни, достать сигареты, раздать всем, хлебнуть дешёвого портвейна... Естественно, ничего такого не случилось. Сайкин говорил, говорил...

Hикиту всё сильнее сдавливало чувство, похожее на то, во сне про полёт в красном платье. Что-то постороннее претендовало, замахивалось на всего него - на любимые слова, походку, прошлое - всё сразу, что-то сгребало Hикиту Плюсоедова в зародышевый комочек, норовя втащиться наполненное влагой небытиё.