— Ты разве не понял, что я сказала? Холод напустишь!

— По-моему, наоборот: мы скорее выпустим его отсюда, — ответил Флейтик. — Тут холодно, как в проруби. Бержиан, почему ты не топишь печку?

И Флейтик взглянул на Бержиана, потом перевел взгляд на Клопедию, потом снова на Бержиана. Тут что-то не так. И даже очень не так! Флейтик испугался.

— Подождите, я сейчас затоплю, — пробормотал он и вышел на кухню, где, как он знал, в специальном ящике хранились дрова.

Флейтик быстро заложил дрова в печку, чиркнул спичкой, подул во всю силу своих легких, и — раз-два! — в печке Бержиана уже весело потрескивал огонь. Впрочем, это потрескивание только еще больше подчеркивало давящую свинцовую тишину. А Флейтик никак не мог понять, чем объясняется эта зловещая тишина. Может быть, из-за мастера Шурупчика?

— Между прочим, если Шурупчик узнает, что мы пришли сюда, — сказал Флейтик, — он нам хорошенько намылит шею… Но как можно в такой момент столь упорно цепляться за истину?.. Ведь падает снег! Не правда ли, Бержиан?

— Скажи, Флейтик, — вдруг спросил замогильным голосом Бержиан, — сейчас светло?

Флейтик выпрямился во весь рост у печки и с испугом уставился на блуждающие, словно выцветшие глаза Бержиана. Сердце у него сжалось.

— Наверное, тебя слепит снег… или ты не видишь? — Он взглянул на Клопедию: — Клопедия, побежали за Шурупчиком! Скорей!

Снаружи послышались шаги, кто-то приближался. Вот скрипнула распахнутая дверь, и в ее проеме появился мастер Шурупчик. Прокашлявшись, он спросил:

— Что нового, дружочек?

У печки кто-то будто хохотнул. Шурупчик огляделся по сторонам. «Ну вот, эти уже здесь». Тут он быстро напустил на лицо строгое выражение и произнес:

— Не то чтобы я позабыл об истине! Ты, конечно, безобразно поступил с нами — бросил нас в беде. Никчемный, безмозглый глупец, продувной ветреник, балбес! — Потом значительно более кротким тоном добавил: — Но сейчас идет снег. — Он замолчал и взглянул на Бержиана. И тут уже сердце у него сжалось от страха.