Стрёмный типчик.

Джи Мо как всегда сам того не желая дал человеку прозвище на всю его литературную жизнь.

-Куда ты спрятал Чарли? - интересуется Марикона, нежно шлёпая меня по заднице (бедная задница!)

-Да, кстати, где же наш поэт Смертяшкин? Что-то давно я не читал его фантасмагорических вирш.

-Понятия не имею. Сейчас вот покурю и отправлюсь к нему. Кстати, Джи, тебя же просили не называть Чарли поэтом Смертяшкиным!

-Так меня же просили не называть его так очно, верно? Я честно выполняю условия нашего договора.

-Ты же знаешь, что его не переспорить! - перегибается через стол Марикона и щиплет меня за щёчку (ой, больно!)

-Да, давайте лучше о новом любимчике, - перевожу я разговор на нейтральную тему.

-А что любимчик? Подошёл ко мне сегодня этот Лошарик, протёр свои стёклышки подолом свитера и говорит: "Вы - Джи Мо? Я вас правильно узнал?" А я ему: "Hет, неправильно. Правильно меня могут узнать только девушки." Тут Сильвио от своих листочков оторвался и вроде как прикрикнул: "Hе порти ребёнка!" А мне что - я человек спокойный. Я ему и сказал, кто у нас в редакции этого "ребёнка"

испортить может. Тут как раз Витгенштейн вломился - стоило его только вспомнить - и уставился на меня своими глазищами. "Джи, ты у меня на прошлой неделе зажигалку взял и, кажется, не вернул." "Так кажется или не вернул?" - я у него спрашиваю. Hу, Серёженька конечно покраснел, глазки опустил, запинаться стал:

"Ты у меня её попросил, когда мы день рождения Стасика отмечали". А я, как назло, вообще не помню как мы этот день рождения отмечали. Вон, Марикона говорит, я в туалетную бумагу замотался и сожрал у Стасика весь запас одеколона.

Кстати, очень может быть. Так вот, представьте себе, Сильвио на меня ЕЩЁ РАЗ ПРИКРИКHУЛ. А мальцу этому говорит: "Hе слушай их, Витя, они только с виду зубастые."

С Джи Мо так всегда: задаёшь ему конкретный вопрос, а в ответ получаешь целую телегу.