Вот он снял очки, оглядел мальчишку, сощурившись, отчего впечатление кусачести усилилось, и пробормотал:

— Ах ты, господи!

Потом снова раскрыл книгу и продолжил чтение.

Мальчик не знал, что ему делать, и глядел на мужчину широко раскрытыми глазами. Наконец тот захлопнул книгу, опять заложив страницу пальцем, и проворчал:

Послушай-ка, мальчик, я терпеть не могу детей. Нынче, правда, модно с вами носиться, весь мир только бы и делал, что развлекал вас, — но меня увольте! Для меня все дети лишь крикуны и мучители, которые всё ломают, пачкают книги повидлом м вырывают страницы; им наплевать, что они добавляют взрослым забот. Всё это я говорю тебе затем, чтобы ты сразу понял: детских книг у меня нет, а другие я тебе не продам. Так что, надеюсь, мы с тобой объяснились!

Всё это он проговорил, не вынимая трубки изо рта. Потом снова раскрыл книгу и продолжил чтение. Мальчик кивнул и повернулся, чтобы уйти, но почувствовал, что не может оставить эту речь без ответа.

— Только не ВСЕ такие, — тихо сказал он.

Мужчина медленно поднял глаза и снова снял очки.

— А, ты ещё здесь? Что бы такое сделать, чтобы ты ушёл? Не посоветуешь? Ты, кажется, сказал сейчас что-то чрезвычайно важное?

— Ничего особенного. Я хотел только… не все дети такие, как вы говорите.

— Ах вон оно что! — Мужчина с наигранным удивлением поднял брови. — По всей видимости, ты и есть исключение, да?

Толстый мальчик пожал плечами и снова повернулся, чтобы уйти.

— А манеры-то! — услышал он позади ворчливый голос. — За такие манеры гроша ломаного не дашь. Во всяком случае, тебе следовало бы с самого начала представиться.

— Меня зовут Бастиан, — сказал мальчик. — Бастиан Балтазар Букс.

— Что ж, имя примечательное, — пробурчал мужчина. — С тремя Б. Ну, да твоей заслуги в том нет, имена не выбирают. А меня зовут Карл Конрад Кореандр.