— Следуйте за мною. Идите смело, я попробую освободить вас.

Девушка медлила; она боялась какой-нибудь новой ловушки. Ульмен понял, что происходило в ее душе.

— Я Курумила, — быстро сказал он, — один из ульменов, преданных двум французам, друзьям дона Тадео.

Донья Розарио невольно затрепетала.

— Идите, — сказала она, — что бы ни случилось, я следую за вами.

Они вышли из хижины. Индейцы, которые виднелись там и сям, не обратили внимания на них. Они толковали о военном совете, о предстоящей войне и прочих делах. Беглецы шли молча минут десять. Скоро деревня скрылась во мраке. Курумила остановился. Две оседланные лошади стояли за кустом кактуса.

— Чувствует ли моя сестра довольно силы, чтобы скакать? — спросил он.

— Чтоб бежать от моих похитителей, — отвечала она прерывающимся голосом, — я в силах сделать все.

— Хорошо, — сказал Курумила, — моя сестра храбрая девушка. Ее Бог поможет ей!

— На него вся моя надежда, — прошептала она. Они сели на лошадей и пустили их вскачь. Лошади

помчались, однако топота не было слышно: Курумила обернул копыта овечьей шкурой. Девушка была счастлива, чувствуя себя свободной и под покровительством преданного друга. Беглецы поскакали в сторону, противоположную от Вальдивии. Благоразумие требовало не ехать по той дороге, по которой скорей всего бросятся преследователи.

Ночь была черная, как смоль. Приклонившись к шее коней, понукая их движением руки и голосом, неслись беглецы к лесу, который чернел на горизонте. Бесчисленные извилины тропы, которой они придерживались, казалось, удаляли их от цели. Только бы достигнуть леса, — и они спасены! Вокруг было тихо. Лишь осенний ветерок шумел в придорожных деревьях и при каждом порыве осыпал всадников сухими листьями. Беглецы молча скакали все вперед и вперед, не оглядываясь. Взоры их были прикованы к лесу, который заметно приближался, но все еще был далеко. Вдруг раздалось громкое ржанье.