Мешок! Перекинутый через плечо мешок. Для них. Для вещей, что в себе. Для неуверенности и страха, для гнева и... Для обиды, ревности, боли...

Да! Именно! В мешок. Мигом. Брысь!!!

Вот так. Ишь, чего выдумал! А теперь хорошо. Теперь отлично. Теперь все равно...

- Привет! Что ты здесь делаешь?

Обернуться. Посмотреть. Увидеть. Ее лицо. Карие глаза. Темные, непослушные волосы. Ямочки щек. Яркие губы...

Она смотрит на него. Она улыбается.

А он? Он отводит глаза. Пожимает плечами. Hу и что?

- Так. Гуляю вот... Воздухом дышу. Свежим, холодным.

Голос его звучит глухо, отстраненно. Слова прорываются сквозь плотно сжатые губы.

- А я тебя искала. А у тебя телефон отключен...

- Меня? Да... Это бывает...

- У тебя грустные глаза.

- И это случается.

Она подходит ближе, она заглядывает ему в глаза.

- Hо почему?

Он молчит. Потом словно машет рукой: "А, все равно..."

- Грусть это вообще единственное, что во мне сейчас осталось... Грусть. А за нею лишь равнодушие...

- А... А куда ты спрятал все остальное?

- Хм... Видишь, мешок у меня за спиной. Оно там...

Hравственный закон... Помнишь? Человек должен быть добрым, смелым, справедливым, рассудительным... Все прочее, что мешает ему быть таким, все это слишком сложно, слишком непознаваемо. И плохо, очень плохо, когда оно внутри.

Копошится, терзает... И хорошо, когда - снаружи, надежно отделено от сердца прочным брезентом мешка.

Мешка для вещей из тебя самого, изъятых, вырванных с кровью. Которые отныне просто вещи в себе. В себе и только...

- Закон. Вот в чем дело...

Она молчит. Долго молчит. Ветер треплет ее непокорную прическу. Потом вдруг хитро улыбается.

- А ты... А ты пробовал извлекать оттуда что-нибудь? Ведь вещи в себе, они же только в себе такие. Сами в себе, понимаешь? А снаружи, для тебя могут быть любыми. Какими захочешь.