— Секу.

Его взгляд, устремленный в пространство над моим левым плечом, переместился в некую точку над моим правым плечом, но, скользнув мимо моих глаз, его неуловимые глаза презрительно прищурились:

— Впрочем, замки для тебя — пустяк.

— Что ты, замки для меня совсем не пустяк.

— Этот замок... ну, в шкатулке... его нельзя открывать.

— Ясненько.

— Будет очень плохо, если откроешь. Ты просто приносишь мне шкатулку, получаешь остальные денежки, и все довольны.

— Ясненько.

— Что ясненько?

— Что ты мне угрожаешь. Это интересно.

Глаза у него полезли на лоб, но тут же вернулись в нормальное положение.

— Угрожаю? Ты что, парень? Угроза и совет — две большие разницы. Я и не думал тебе угрожать.

— А я и не думал открывать замок в твоей поганой синей кожаной шкатулке.

— Она только обтянута кожей.

— Понятно.

— Хотя это вряд ли имеет значение.

— Да, вряд ли... Значит, синяя. И какого цвета?

— Чего?

— Какого, спрашиваю, синего цвета? Светло-синяя, темно-синяя, лазурь, ультрамарин, кобальт, индиго?

— Какая разница?

— Боюсь притащить не ту синюю шкатулку.

— Не бойся, парень.

— Как знаешь.

— Запомни, синяя кожаная шкатулка. Запертая.

— Запомнил.

Не знаю, сколько часов я убил после того разговора, стараясь решить — открывать мне шкатулку или не открывать. Неплохо зная себя, я понимал, что любой замок представляет для меня искушение, а когда говорят, что этот замок открывать нельзя, тебя с удвоенной силой тянет это сделать.

С другой стороны, я уже не мальчик. Когда человек отсидит пару сроков, он научается рассуждать более здраво, и если отпертый замок обещает больше неприятностей, чем выгоды...