Но прежде, чем окончательно решить эту замысловатую задачу, я должен найти шкатулку. Для этого надо открыть стол, а я еще не приступил к делу. Мне хотелось сначала почувствовать дух дома. Некоторым взломщикам, вроде горе-любовников, только одно и нужно: попасть внутрь и потом быстро смотаться. Другие, осмотрев жилье, пытаются представить себе характер людей, которых они грабят. Дом много говорит о своих обитателях. Я же поступаю иначе. У меня уже выработалась привычка придумывать себе жизнь в соответствии с той обстановкой, куда я попадаю.

Я огляделся и мысленно передал квартиру из владения некоего Дж. Фрэнсиса Флэксфорда в собственность вашего покорного слуги Бернарда Граймса Роденбарра. Я опустился в глубокое, обитое темно-зеленой кожей массивное кресло с подголовником, закинул ноги на оттоманку из того же комплекта, что и кресло, и принялся созерцать мое новое обиталище.

Картины старинной работы по стенам в золоченых рамах. Вот небольшой пейзаж маслом, написанный в духе Тернера, но куда менее талантливой кистью. Вот два потемневших от времени портрета в одинаковых овальных окантовках: мужчина и женщина смотрят друг на друга поверх небольшого камина, в котором нет и следа золы. Кто эти люди — предки Флэксфорда? Вероятно, нет. Интересно, выдает ли он их за своих родственников?

Не важно. Они будут моими предками. И в камине будет играть пламя, отбрасывая теплый отсвет на стены и ковры. Я буду сидеть в этом кресле с книгой и бокалом вина. У моих ног — собака, большая старая собака, не склонная тявкать понапрасну и вообще делать лишние движения. Может быть, в целях спокойствия лучше всего купить хорошее чучело... Книги. Стена за креслом была заставлена книжными стеллажами. Несколько десятков книг помещалось на вращающейся этажерке рядом с креслом. По другую его сторону стоял торшер, и лампочка находилась на удобной для чтения высоте. Тут же был низенький столик с серебряным блюдом, полным сигарет, и тяжелая хрустальная пепельница.