— Итак, ты завтра уезжаешь в отпуск?

— Да.

Он играл своим ножом.

— У меня уже заказано место. Конечно, я мог бы отсрочить отъезд, если бы…

— Если бы?

— Да задержать его хотя бы на четыре-пять дней, чтобы иметь возможность уехать с тобой. Я даже немного рассчитывал на это.

— Как мог ты на это рассчитывать?

— Очень просто. Из госпиталя ты первое время писал своим старым товарищам из Пальмиры. Таким образом, мы Узнали, что срок твоего отъезда, по выздоровлению, предполагается в конце апреля. Затем твои письма прекратились.

Тогда мы придумали получать о тебе известия другим способом. Нам было известно, что ты поправляешься и твоя выписка из госпиталя не затянется. Приближался срок моего собственного отпуска, и я уехал в Бейрут с мыслью проделать путешествие вместе с тобой — до Марселя, а может быть, и до Парижа. Вот и все!

Я молчал. Вальтер занялся расстегиванием ошейника своей борзой. Я видел, что разговор придется опять начинать мне.

— Там все здоровы?

— Где?

— В полку, конечно.

— Ты очень любезен! Все здоровы.

— Руссель?

— Здоров.

— Д'Оллон?

— Тоже. Он уедет в отпуск, когда вернусь я.

— А маленький Ферьер?

— У него была лихорадка по приезде и затем еще дня три на Евфрате. Теперь он совсем молодцом. Думаю, из него будет толк.

— Он знает, чего ему держаться.

— Да, ты прав.

— А ты?

— Я?

Вальтер тихо рассмеялся.

— Тебе стоит только взглянуть на меня.

— У вас было неспокойно это время?

— Порядком. Когда тебя ранили, поход против руаллахов приближался к концу. Я думаю, что на некоторое время они успокоились. Тогда нас заставили немного продвинуться влево по направлению к Евфрату, который мы и перешли между Мейденом и устьем Кабура. Дело заключалось в том, чтобы подстеречь маммаров на месте их летней стоянки. Затем одна из их шаек сняла наш пост. Мы пошли за ней.