- Полетит?! Неужели... а? - волновался Юлька, шмыгая носом. При волнении его почему-то всегда одолевал насморк.

Гешка не отвечал и, как подобает главному конструктору и начальнику запуска, важно прохаживался вокруг ракеты, без всякой нужды поправляя шнурки-запалы.

Вдоволь насладившись торжеством момента и предвкушая продолжение триумфа после запуска ракеты, он важно, баском, скомандовал Юльке:

- Запуск! Посторонним в борозду!

"Это я-то посторонний?" - возмутился про себя Юлька, но высказать протест вслух не успел - Гешка занялся ракетой.

В этот момент в мастерских леспромхоза отбили в старый рельс полдень. Когда растаял в воздухе последний, двенадцатый удар, Гешка зажег заготовленную заранее лучинку и поднес к запалам. Убедившись, что они все занялись огнем, он, пригнувшись, заплетаясь ногами в высокой траве, перескочил грядку с луком и плюхнулся в соседнюю борозду.

Юркий огонек вцепился в конец шнурочка, стремительно побежал вверх и скрылся в ракете. Она совсем неожиданно фыркнула, как рассерженная кошка, и, оставив над землей облачко сизого, остро пахнущего порохового дыма, подскочила вверх. Описав дугу над черемухой, ракета перелетела изгородь и шлепнулась на крышу старого курятника соседки Мартемьянихи. Проломив ветхие доски, "Дамир-1" влетел в курятник и взорвался.

Гешка вскочил на ноги и как очумелый наблюдал за тем, как из пролома сначала повалил густой хвост дыма, а затем выскочил и огонь. Казалось, медный петух взлетел на крышу и затрепыхал на солнце своими жаркими крыльями, распластывая их всё шире и шире.

Юлька, не имя сил подняться, сидел в борозде, среди зеленых султанчиков морковной ботвы. Лицо его вытянулось, а толстые губы, всегда придававшие лицу добродушное выражение, сложились в трубочку, и он смог только выдавить из себя протяжное: "Ой-ё-ё-ё..."

Переполох кур, закрытых в дощанике, подстегнул Гешку. "Ох, будет мне! - подумал он. - Погорят куры... погорят. Тогда беды от Мартемьянихи не оберешься!"