Свет в купе погашен. Я лежу на верхней полке и как когда-то в детстве смотрю в окно. Там непроглядная темень, только бежит по краю железнодорожного полотна еле заметный отблеск - в соседнем купе кто-то тоже не умеет спать в поездах.

Здесь свет - признак жизни. Редко-редко в темноте промелькнет свет лампы, он выхватывает из ночи крыльцо и фасад дома, и тогда возвращается мысль: здесь живут люди. Мысль навязчивая как припев какой-нибудь дурацкой песенки, который тем не менее намертво въедается в мозг. Великая тайна жизни, которую никак не постичь: как так может быть, что кроме меня на этой земле живут еще люди:

Hо я хочу постичь. Проникнуть во все тайны. Увидеть людей, своими глазами увидеть. Я хочу сделать что-нибудь. Что-нибудь значить. И никто не смеет сказать, что я выбрал бессмысленный путь. Я искал:

Даниил Озерный.

"Пожелай мне удачи в бою:" В.Цой.

С форзаца записной книжки Даниила Озерного.

Он вернулся как раз ко дню моей свадьбы. Вышел из вагона, окунулся в майский воздух, мягкий, еще не жаркий, увидел меня, улыбнулся. Я сейчас пытаюсь вспомнить, какое у него было лицо в тот момент, но в памяти встают лишь его удивительные глаза, и наверное именно они заставили меня подумать: а ведь ему стало легче. Может быть память играет со мной, давая то, что мне хотелось бы видеть, но, кажется, он не сутулился тогда, и лицо стало открытее. Впрочем, возможно это оттого, что Данька очень коротко остригся. Hе знаю, не уверена. Hо отчетливо помню, что тогда я впервые подумала о Данькиной поездке не как о дурацком капризе, взбалмошной идее эксцентричной натуры, я подумала: может это результат внутреннего поиска, акт войны (вот только с кем?), решение, которое Даньке хватило духу осуществить.