В тот вечер мы засиделись у меня на кухне допоздна, пили кофе болтали о чем придется, и я все ждала, что он расскажет, что же он увидел, к чему пришел, но Данька молчал. Пришлось спросить.
- Понимаешь ли, Катя, - и я привычно приготовилась, что ничего не пойму, - я не хочу об этом говорить. Что бы я ни сказал - все будет не так. Это нельзя выразить словами - нет таких слов.
Он помолчал, попросил еще кофе.
- Зато теперь я знаю, что хочу делать по жизни. Я хочу с этим бороться.
- Данька, да ты с жиру бесишься.
- А ты мысли мои читаешь. Почему-то считается, что человек обеспеченный всем необходимым не имеет права быть недовольным жизнью. Hо я хочу сделать что-нибудь, а не просто отходить по этой земле.
- Hу так и делай! - я вдруг сорвалась. - Учись, создай семью, воспитывай детей, люби родных, только по-настоящему люби. Мало тебе усынови сироту, еще мало - усынови троих, десяток, создай домашний детский дом. Хочешь быть героем - будь, в обычной жизни можно столько сделать. Бросай этот Политех - он тебе сто лет не нужен, - становись врачом. Так нет же, тебе глобальное зло подавай.
Я была просто сама не своя и не кричала на него только из боязни перебудить весь дом - родители давно уже легли спать. И тут я вспомнила ту историю с детским домом и поняла: он пытался, он честно пытался. И, может даже не один раз. Ведь по человеку не видно, что у него на душе. Мне стало страшно от мысли о том, как мало в сущности я его знаю. Hо не может же быть, чтоб он был прав. Это эгоизм, это тщеславие, так не делают!