— Хозяин велел доложить, — рассеяно ответил парень, видимо, думая совсем о другом.

— Хорошо, иди, — сказал я и вернулся к себе. Аля уже успела одеться, лишив меня удовольствия лишний раз полюбоваться своим прекрасным телом.

Она сердито хмурила бровки и, как принято, во всем винила меня.

— Вся это ваши, Алексей Григорьевич глупости, спать голыми. Срам, да и только, — сердито сказала она.

— Парень о чем думал? — перебил я ее. — Почему он ко мне явился?

Аля отвела взгляд, покраснела и разом лишилась дара членораздельной речи:

— Все вы, это надо же! Говорила тебе, говорила, нехорошо это, в одно ухо влетает, в другое вылетает! Будет каждый пялиться!..

Несмотря на такие невразумительные объяснения, смысл я уловил правильно: «Все вы, кобели, думаете только об одном!».

После того, как Алевтина переменила статус солдатки на завидное положение барской любовницы и, главное, сменила одежду, она начала пользоваться слишком пристальным вниманием со стороны примитивной половины человечества. Так что о чем мог думать молодой человек, глядя на нее в альковной обстановке, было понятно без объяснений.

Непонятно другое: почему мне так экстренно нужно было сообщать о найденных трупах.

— Про меня что он думал? — уточнил я вопрос, пытаясь, за неимением другой информации, использовать способность Алевтины понимать мысли людей.

— Про тебя ничего, — тихо ответила она. Потом догадалась: — Это те, что хотели тебя убить? Ты не хочешь, чтобы об этом узнали? Почему, ведь ты же только защищался?

— Зачем нам лишние разговоры, — неопределенно ответил я.

Объяснить Але, что я, как «великий целитель», и так слишком заметная личность в маленьком городке, и сделаться в придачу еще и героем, мне никак не улыбалось. Кроме ненужной славы, начнется уголовное расследование, что «человеку ниоткуда» совершенно противопоказано.