— Пойду, поговорю с Котомкиным, может, он что-нибудь знает, — сказал я.

Фрол Исаевич был уже весь в делах, но отвлекся и рассказал, что слышал об этом деле:

— Мальчонка-пастушок вчерась, недалече нашел человека без головы. Понятно, испужался и поднял шум. Пошли лес проверять, а там в разных местах убитые валяются. Да, ладно бы кто, а то самые знатные здешние разбойники — пришлый казак Петерич, да три брата Собакины. За них еще в прошлом годе награду назначили, хоть за живых, хоть за мертвых! Ужас, какие душегубы. Как в наших местах появлялись, люди враз начинали исчезать. А тут их всех перебили, а за премией никто не пришел. Вот люди и сомневаются…

Котомкин замолчал, не досказывая, в чем засомневались люди.

— Ну, — подтолкнул я рассказ, — в чем сомневаются-то?

Фрол Исаевич усмехнулся и глянул проницательным взглядом.

— Говорят, никак без пришлого барина-лекаря не обошлось. Да и видели тебя надысь в тех местах… Вот я и подумал упредить. Мало ли что, к тому же беглого солдата прячем, как бы чего не вышло.

— Глупости какие, — честно глядя в глаза собеседника, сказал я. — Как бы я один справился с такими разбойниками?! А что ночью гулял по округе, так мало ли кто за околицу выходит…

— Оно-то так, — охотно согласился Котомкин, — только упредить не во вред.

— Ладно, как что новое услышишь, сообщай, — попросил я. — А сам обо мне говорить будешь, — намекай что не мог я таких разбойников убить, что я тихий и смирный.

— Это как водится, — пообещал портной, — только награда-то большая, грех отказываться.

Не успели мы договорить, как явился денщик уездного начальника Киселева, такой же, как и его барин, горький пьяница. Дохнул вчерашним перегаром и сегодняшней опохмелкой. Я отстранился.

— Их высокое благородие просили пожаловать, — теперь деликатно отворачиваясь в сторону, сказал он.

— Скажи, что скоро буду, — ответил я, прикидывая, каким образом пойти к Киселеву, не имея почти никакой одежды.