— Мало ли, что люди болтают. Может, и видел меня, какой-нибудь мальчонка за городом…

— Да кабы один мальчонка, — перебил меня Киселев, — так ведь и Петрова-печника баба видела, как ты по полям бегал, а за тобой какие-то мужики гонялись, и трактирный целовальник, хотя ему веры и мало, пьян всегда, тоже говорит… Мне бы и дела не было, да премию за убиенных назначили… Ты, Алеша, сам этим не интересуешься?

— Нет, — твердо сказал я, — премией не интересуюсь. Вы бы ее себе, Александр Васильевич, истребовали, как попечитель городского благоденствия, и вообще… за организацию поимки опасных преступников.

По выражению лица уездного начальника было видно, что такая идея пришла в голову не только мне. Он смущенно крякнул и пожаловался:

— Оно, конечно, и по чину, и для упрочения власти, да и начальство увидит рвение… Ну, а как явится кто и потребует награду себе? Конфуз может получиться.

«Какое наивное время, — подумал я про себя, — совеститься таких мелочей!»

— Это вряд ли. Уверен, что не явится, — успокоил я старика.

— Уверен? — с сомнением в голосе спросил он. — Думаешь, не обуяет героя корысть?

— В этом можете быть совершенно благонадежны, не обуяет.

— А не мог бы ты мне, Алеша, по дружеству рассказать, как ты себе то дело представляешь, что там, в лесу произошло с разбойниками? Не для передачи, а исключительно токмо ради разговора?

Старый пьяница был мне симпатичен, к тому же не стоило портить с ним отношения. Поэтому я решил коротенько рассказать о том, что тогда случилось:

— Разбойники знаете что придумали? Начистили медную пластину и подвесили на веревке на дереве. Получилось вроде блесны.

— Какой такой блесны? — не понял старик.

— Ну, вроде приманки. Тарелка качается, и как на нее попадает солнце, — блестит. Они же сидят в засаде, пока не найдется любопытный посмотреть, что это в лесу светится.