— Как оно там, в Среде? — спросил Том человека, который однажды из-за аварии вынужден был остаться.

— Откуда мне знать? Меня взяли минут через пятнадцать. Я был в том же городе, но так и не увидел ничего, кроме нескольких медбратьев из «скорой». Они закаменили меня и так оставили до Вторника, а во Вторник меня начали лечить.

«А если бы я потерял сознание?» — подумал Том. Но… даже думать о таких вещах было сумасшествием. Попасть в Среду было почти невозможно. Почти. Но возможно. Это займет много времени, но это можно сделать.

Он в нерешительности стоял у своего каменатора. Соседи уже начали прощаться:

— До встречи! До свидания! До Вторника!

— Спокойной ночи, любимый! — сказала Мейбл.

— Спокойной ночи, — пробормотал Том.

— Что?

— Спокойной ночи!

Том взглянул на прекрасное лицо за прозрачной дверью и улыбнулся' ему вдруг показалось, что она могла услышать, как он пожелал спокойной ночи женщине, которая назвала его любимым.

У него оставалось еще десять минут. По всему дому гудел сигнал: «Все собирайтесь! Пора отправляться в шестидневное путешествие! Бегом! Помните о наказании!»

Том помнил, но ему хотелось оставить сообщение для незнакомки. Взяв со стола диктофон, он включил его и сказал: «Дорогая мисс Дженни Марлоу. Меня зовут Том Пим; мой каменатор стоит рядом с вашим. Я тоже актер; мы даже работаем с вами на одной студии. Я знаю, что поступаю несколько самонадеянно, но хочу вам сказать, что никогда не видел столь совершенной красоты. Вы очень красивы и, наверное, очень талантливы. Я бы с удовольствием посмотрел какое-нибудь из ваших выступлений. Не могли бы вы оставить для меня что-нибудь в пятой комнате? Думаю, хозяин не будет возражать. Искренне ваш Том Пим».

Он положил диктофон и задумался. Послание получилась немного нескладным, но, вероятно, это было то, что надо. Чрезмерная лесть или настойчивость могли бы попросту вывести Дженни из себя. Он дважды отметил ее красоту, но не слишком акцентировал на этом внимание. И ей трудно будет противиться проявлению внимания к предмету ее гордости — актерскому мастерству. Никто не знал об этом лучше его.