– Скажи «а-а-а», – поддразнил ее Блинков-младший.

Ирка только дернула плечом. Тогда он бросил ей на колени пластмассовую рвоту.

– Убери, – сквозь зубы потребовала Ирка.

Она не испугалась – уже видела. А папа лицезрел рвоту впервые и ничуть не обрадовался.

– Единственный сын, я не понимаю, что это за игра – в рвоту. Как в нее играть?! – сказал он особым воспитательным голосом. Неизвестно, в чем тут секрет (им владеют одни взрослые), только подростки сразу же тупеют от этого голоса. Их тянет ко сну. Они готовы согласиться с чем угодно, лишь бы их перестали воспитывать.

– Ну, как же! Подложить кому-нибудь… – начал объяснять Блинков-младший, хотя было ясно, что папу не интересуют правила игры в рвоту.

– А смеяться-то когда? Что тут смешного – напакостить человеку?! – перебил старший Блинков.

– Юмор для балбесов, – влезла Ирка. – Он ее выменял у Князя. Нашел себе товарища!

Блинков-младший скатал рвоту трубочкой и засунул в тюк со спальными мешками. Он молчал, чтобы не начинать каникулы со ссоры.

– Мне, например, даром не нужна пластмассовая рвота, – ни к кому специально не обращаясь, заметила Ирка. Когда кто-нибудь сглупил, приятно чувствовать себя умной.

Воспитание продолжалось. Пластмассовая рвота выросла до размеров планетарного бедствия.

– К середине двадцать первого века почти совсем не останется нефти, – сообщил папа. – Пластмасса будет стоить, как слоновая кость. Когда ваши дети узнают, что вы изводили нефть на рвоту, они назовут вас дикарями!

– Меня не назовут. Я в такие игрушки не играю, – отмежевалась от Блинкова-младшего Ирка. – А ее что, из нефти делают?

– Можно из нефти, а можно из газа, – кивнул старший Блинков. – Газ дешевле, но его тоже скоро не останется.