– Конечно, если из него рвоту делать, – подхватила Ирка.

Блинков-младший понял, что они не отстанут, и пообещал:

– Я ее выброшу. И своим детям ничего не скажу.

Папа с Иркой обрадовались, что так быстро и правильно его воспитали. Они сразу почувствовали себя замечательными педагогами.

– Каждый может совершить глупость. Главное, вовремя остановиться, – великодушно заметил папа, а Ирка еще великодушнее поправила:

– Да это не Митькина глупость, а тех, кто такие игрушки делает!

Электричка рассерженно зашипела, и торопливый перестук колес – «бежим-бежим» – сменился неспешным «стоп-стоп… стоп-стоп…».

– Митек, тащи лыжи! – спохватился папа.

Блинков-младший сгреб в охапку все три пары лыж и побежал в тамбур. Странно, что больше никто из пассажиров не выходил в историческом Боровке… Вещей у них было много. Прислонив лыжи к дверям, он хотел вернуться, но увидел, что папа и так справился. Один рюкзак он закинул за спину, второй на грудь, как парашют, а тюк со спальными мешками нес в руке. Ирке остался ее чемодан.

Двери разъехались, и прислоненные лыжи с грохотом посыпались на перрон. Блинков-младший выскочил за ними, стал поднимать и оттаскивать, но не успел. Следом шел тяжелогруженый папа. Ничего не видя под ногами из-за переднего рюкзака, он запутался в лыжах и вывалился. Бросаясь на помощь, Блинков-младший увидел, что Ирка застряла в тамбуре. Ей некуда было сойти – не на папу же.

Угрожающе пшикнули двери. Ирка завизжала. И тогда Блинков-младший совершил решительный поступок, навсегда вошедший в семейную историю. С криком «Прости!» он шагнул на папу и, прежде чем двери захлопнулись, сдернул с подножки Ирку вместе с чемоданом.

Само собой, они (то есть Блинков-младший, Ирка и чемодан) рухнули опять же на папу. Больше было некуда. Весь этот сложный бутерброд расползся и перемешался. Получилась куча-мала, в которой было невозможно разобрать, где люди, где рюкзаки, где чьи руки и ноги, а где лыжи с палками.