Электричка рявкнула и умчалась.

– По-моему, уже можно встать, – невозмутимо заметил снизу старший Блинков.

– Неплохо бы, – согласился младший, – но на мне Ирка.

Ирка поворочалась и спросила:

– А кто же тогда на мне?

– Чемодан, – предположил Блинков-младший. – Спихни его.

– Нет, он мягкий. А вдруг это человек? Кажется, за мной старичок выходил. Эй, гражданин! – позвала Ирка.

Гражданин молчал.

– Не видел я никого, – возразил Блинков-младший. – А если даже и старичок, то чего он разлегся? Спихни, и все!

– Не шевелится, – пожаловалась Ирка. – Ой, у него лицо холодное. Может, он умер с перепугу?! ОЙ-ЁЙ-О-О-ОЙ!!!

Ирка ящерицей выскользнуло из кучи-малы, и ледяное лицо мертвеца уткнулось в шею Блинкову-младшему. Он боялся вздохнуть.

И вдруг стало легче. Мертвец скатился. А ЛИЦО ОСТАЛОСЬ!

– Балбес ты, Митяище, – спокойным голосом сказала Ирка. – Вставай. Это же рвота твоя.

Блинков-младший прихлопнул на шее сползающую рвоту и встал. Точно, она.

– А я уже начал привыкать, – сказал папа, протирая залепленные снегом очки.

Снега на платформе было по колено – чистого, нетронутого, если не считать примятого кучей-малой пятачка. Папа нацепил на нос очки, огляделся и заметил то, на что уже молча смотрели Блинков-младший с Иркой.

Платформа стояла в чистом поле. Вдали синела неровная бахрома леса, а перед ней – кучка садовых домиков. Ни одна тропинка не вела к ним, ни одного дымка не поднималось над крышами. По другую сторону платформы был песчаный карьер с какой-то занесенной снегом машиной. Блинков-младший не сразу понял, что это кабина экскаватора. Стрела с ковшом валялась отдельно.

– Меня интересует только одно, – вздохнул папа. – Почему наша электричка остановилась там, где электрички не останавливаются?!

Глава II