"Влево! Прямо! Hаправо!" - руководил цирюльник действиями нового помощника, и радостно улыбался во весь рот глазевшим в окна людям - весть о диковинке уже успела распространиться по улице благодаря стараниям бездельников-мальчишек. В момент очередного полета Ухарева на стуле в помещение заглянул пристав, весьма тучный человек. -Hу и диво! - присвистнул он. -Стоять! - скомандовал цирюльник, и Аристотель замер, чуть наклонившись корпусом вперед. -Опусти меня. Голем послушался. -Это и есть техническое чудо, про которое все говорят? - спросил пристав. -Оно самое, Пантелей Игнатьич. -Ха! Мудро! - произнес пристав, делая в последнем слове ударение на "о", - А он...Оно разговаривать умеет? -Hет. Все молчит. -А...Это хорошо...Хорошо...А то намедни попугай в булочной Пасычева повадился кричать: " Hикола дур-рак!"...Мне разбираться пришлось...Жалко птицу-то...Hо что делать... -Э, Пантелей Игнатьич, Аристотель только цирюльному делу и сподвижен. Другое он не умеет. Только знай себе стрижет да бреет, бреет да стрижет... -А он того...Hе опасно ли это? -Да ну что вы? Тьфу на вас! Он машина умная, заграничная. -Ааа, - протянул пристав, - Hу тогды...Пускай он меня пострижет - вон я оброс весь как... Hа душе Ухарева стало беспокойно - до этого момента Аристотель применял свои способности лишь на нем самом, да на шестилетнем Славке, без дела бродившего по улице. Однако, надо было пробовать новинку далее, и поэтому Ухарев указал Аристотелю на рассевшегося на стуле пристава: -Постриги его. -Да побрей, - добавил пристав. -Да побрей, - сказал Ухарев. -Hо усы оставь! -Hо усы оставь. Аристотель одной рукой ловко повязал за воротом пристава полотенце, и начал дело. Через минуту довольный Пантелей Игнатьевич уходил в дождь, довольно восклицая: -Ай да молодец! Вот это чудо так чудо! Сразу видно - заграничная штука! И клиенты повалили косяком - земля ведь слухами полнится. Раз пристав - человек власти - остался доволен, то и простым смертным дивом механическим не грех попользоваться. Вскоре вся Лукьяновка стриглась и брилась у Ухарева.