Он открыл дверь и увидел Ивана Сергеевича, Иркиного папу.
Кому как, а Блинкову-младшему сразу стало ясно, что у Ивана Сергеевича возникли проблемы на службе. Конечно, полковник ему об этом не доложил. Но интересно было бы посмотреть на человека, который сам не дотумкал бы до таких простых вещей, когда на ночь глядя к нему домой вваливается хотя и друг семьи, но все же полицейский. Здоровенный такой полковничище в черно-белом камуфляже и с похожим на игрушку автоматом «кипарис» на ремне через плечо. Он служит в отделе физической защиты. А это самый боевой отдел налоговой полиции, который ничего общего не имеет с физикой, зато прямо относится к физкультуре, круглым шлемам с закрывающим физиономию бронестеклом, коротким спецназовским автоматам и бронежилетам. Так вот, полковник вваливается, ты ему, конечно: «Здрасьте!», а он так рассеянно: «Ага». Это Иван-то Сергеевич, шутник и хохотун просто невероятный! Тут и размышлять нечего: проблемы у него. А может, и неприятности.
– Ты почему такой грязный? – спросил Иван Сергеевич. – Мама дома?
– Служит, – веско сказал Блинков-младший, напоминая, что не одна только налоговая полиция горит на работе. Контрразведка покруче любой полиции. А на первый вопрос он решил не отвечать. Уж Ивану-то Сергеевичу стыдно не помнить, из-за кого он целый месяц ходит грязный.
Но полковник даже не заметил его молчаливого намека.
– Митек, ну что ты как неживой! – сказал он, теряя терпение. – Нет мамы – папу позови. Ты же видишь, я на службе. Спешу.
– А папа у себя в Ботаническом саду, – вздохнул Блинков-младший. – Ему позавчера сняли гипс, и с тех пор я его не видел. Все никак наработаться не может.
– Нелегкая у тебя судьба, – заметил полковник. Из наколенного кармана он вытащил большой блокнот и начал торопливо писать на весу.
– Вам же неудобно. Пройдите в комнату, сядьте за стол, – пригласил Блинков-младший.
– У меня ботинки грязные, боюсь наследить, – отказался полковник, и Блинков-младший еще раз подумал, что у него серьезные проблемы. Надо быть слепым, чтобы не заметить, что наследить в квартире просто невозможно. Вся прихожая была засыпана соскобленной с потолка побелкой, и по этой побелке на кухню и в комнаты вели протоптанные белые тропы.