Он как-то сразу съежился и смешно засуетился. Добыл из чpева серванта холодную ложку и заботливо приложил ее к загривку Писателя, чтобы унять кровь. Бормоча успокаивающие слова, укрыл его лоб мокрым полотенцем и аккуратно обтер лицо от липких потеков. И вот, наконец, они сидели рядом на видавшем виды диванчике - старые приятели, которые только сейчас стали помаленьку понимать всю нелепость сложившейся ситуации.

- А ты все еще парень хоть куда! - смеялся гость, - И ведь все изображал из себя тихенького, усталого... Да с такой энергией мы скалы свернем! Если, конечно, опять шалить не будем. Ты хоть бы жену послушал. Она у тебя умница. Видишь - стоило ей тебя на денек-другой бросить без присмотра, так ты уже и буянить начал...

Он говорил что-то еще, но мысли хозяина дома были далеко.

- Проклятый век... - шептал Писатель, вытирая платком с носа остатки крови. - Разве кто-нибудь из великих сто лет назад мог себе представить, что для их потомков заказ и гонорар будут важнее, чем собственные мысли?

- Конечно же, нет, - охотно откликнулся его собеседник. - Hо у каждого века свои правила, не так ли?

- Ты прав, как всегда, - вздохнул Писатель. - Только законченный болван может позволить себе глупость родиться в такое неподходящее время. Всего лишь век назад все было совсем не так, да и еще через сто лет все будет совершенно по-другому. Ведь будет, не так ли?

- Hаверняка, - закивал гость. - Ты только не волнуйся. Сам знаешь, тебе нельзя много волноваться.

- Я уже спокоен, совершенно спокоен, - ответил Писатель. - Все прошло и кровь давно остановилась.

- Вот и замечательно, - друг одобрительно похлопал его по плечу. Сейчас мы пойдем спать и уже к вечеру ты проснешься крепким и здоровым, а завтра наконец-то сможешь продолжить свою работу. Ты ведь знаешь, как мы, твои друзья, надеемся на тебя.

Гость был уже на пороге, когда Писатель потянул его за рукав и спросил, пытливо глядя в глаза: