— Пива… — начал я, но запнулся, увидев на полке зеленоватую бутылку с витиеватой надписью. — Простите, не надо.

Бармен невозмутимо отставил стакан, заполненный наполовину золотистой, как моча, жидкостью и вопросительно уставился на меня.

— Простите, это абсент? Я правильно прочитал? Бармен обернулся, скользнул взглядом по полке:

— Да, все верно. Желаете?

— Да, да… — Во рту явственно ощущался вкус жжёного сахара и горечь полыни. — Да.

Бармен звякнул узкими стаканчиками. Бутылка треснула крышкой. Неожиданно для себя я протянул руку и коснулся плеча человека, повелевающего бутылками. Тот замер и покосился на меня. Ни тени страха не промелькнуло в его глазах. Вообще никаких чувств.

— Мне всю бутылку. И два стаканчика.

Почему два? Найти ответ на этот вопрос я не успел. Два прозрачных близнеца стукнулись своими звенящими лбами на стойке. Рядом приземлилась их зеленоватая мамаша. Я подмигнул тряпичным куклам. Кассовый аппарат что-то проскрежетал сжатыми зубами и проглотил пару купюр.

Наверное, следовало бы заказать чего-то поесть, но абсент занимал все мои мысли. Хотелось горькой сладости и легкости. Прижатый небом к стулу, я нацедил немного зеленого раствора в одного из стеклянных близнецов.

Выпил.

Потом ещё.

— Что ты чувствуешь, когда напиваешься?

Я открыл глаза. Напротив меня сидела девчонка. Две огромных серых луны смотрели исподлобья. Сетка голубых вен оплетала глазницы, словно ветви деревьев ночное небо.

Резко выделялись скулы. Тонкая, бледная кожа рыжеволосого человека. Темные брызги редких веснушек.

— Что ты чувствуешь, когда напиваешься?

— Легкость, — ответил я.

— Я тоже, — она кивнула. Коротко обрезанные волосы мотнулись над столом.

— Что ты сделала со своими волосами.

— Ничего. Обрезала, и все. Терпеть не могу возиться с ними. Так некрасиво, но все равно. В глаза не лезут. Нальешь мне?