Роман осмотрелся. Кругом был все тот же черный пустырь, впереди виднелись дома без стекол в рамах. Возле одного из домов стояли люди, человека четыре.

Роман перевел взгляд на лежащего парня. Присмотрелся. Забинтованное лицо было мраморно-белого цвета, из-под бинтов на голове выбивались каштановые волосы. Роман взялся пальцами за горло лежащего перед ним человека. Слегка сжал, ожидая ощутить биение пульса. Пульса не было, кожа на горле была холодной и сухой. Роман приподнял веко на незабинтованном глазу Рината.

Парень был мертв. Видимо, умер он еще в полицейском фургоне, и на мотоцикле они везли труп.

Роман встал и направился к домам.

Его встречали. Бородатый мужчина в длинном заляпанном плаще вышел навстречу. Поднял руку, ладонью в сторону Романа. Hа руке не хватало пальцев. - Выселенный или по собственной воле? - спросил мужчина хрипло.

- По статье четыреста дробь два. Выселение без права возвращения.

- Кем был там, - мужчина махнул беспалой рукой в сторону города.

- Это имеет значение?

- Имеет. Бывших легавых в Рыхлом не любят. Так что, если ты из полиции, можешь попытаться дойти до леса. Дойдешь - повезло.

- Я работал на выбросе.

Мужчина не успел ответить, его окликнули. Один из до сих пор молчавшей троицы подошел к бородатому, негромко сказал:

- От малолеток идут.

- Кто?

- Этот, как его... Глухой.

Бородатый выругался. Обратился к Роману:

- С малолетками не связывайся. Сам по себе ты их не заинтересуешь, они старше восемнадцати к себе не берут. Hо даже разговаривать с ними не советую, чокнутые они.

- Это у них заправляет девушка по имени Любовь? - спросил Роман.

- А-а, даже на той стороне знают. Да, у них. Заправляла. До сегодняшнего дня, - бородач ухмыльнулся. Зубы у него были гнилые, желтые. - Завалили вчера сучку, ее же малолетки и завалили. Я сам с крыши смотрел. По земле валяли, потом на кран вздернули. Там и висит. Сама виновата.