Внизу затопали. Роман ботинком с налипшей на подошвы грязью растер по полу разноцветные прямоугольнички визиток и спустился вниз, встречать Глухого и его пятерку крепких парней.

Вечером того же дня Роман собрал всю общину перед собой. Он влез на разбитый грузовик, позади него дымился сгоревший сарай. Это оказалось самым простым выходом: они подожгли сарай и, когда пацан с винтовкой, задыхаясь от дыма, выскочил наружу, накинулись на него вшестером. Винтовка оказалась у Глухого. Роман подошел к нему и тихо приказал:

- Дай сюда.

Глухой оскалился, приподнял ствол.

- Патроны, - сказал ему Роман. - Ты хочешь, чтобы через несколько дней с тобой случилось то же самое? - он показал на лежащего на земле пацана. Тот был жив и относительно невредим, но без оружия он не значил ничего.

Глухой колебался секунд десять. Потом сунул теплый приклад в руки Роману.

Роман улыбнулся.

Теперь, стоя на помятой ржавой крыше грузовика, Роман говорил для всех сорока с чем-то членов общины, для грязных пацанов в обносках, для прыщавых юнцов с покрасневшими пустыми глазами, для бывших гвардейцев Любы и для ее подданных. Сама поверженная королева висела вниз головой на металлическом тросе башенного крана в двух кварталах отсюда. Hа ее тело садились вороны.

- Кто вами правил? - громко и четко говорил Роман. - Баба. Вы звали ее Любовью, но она не была Любовью. Что она дала вам, кроме своего фальшивого имени и грязных тряпок, в которые вы одеты? Что она дала вам, кроме тухлой жратвы из железных бочек, которые город швыряет вам, как подачку? Она не дала вам ничего, кроме крысиной жизни на задворках. Теперь она сдохла, и к вам пришел я. Я дам вам больше, чем дала глупая девка. У вас будут женщины.