Пришлось и пальнуть несколько раз. Потом община образовалась. Сперва и девчонок брала, а потом выгнала. Хорошо, что успела, еще бы чуть-чуть и разодрались все. Королева должна быть одна.

Роман прижал ее к себе, не дал договорить. Королева...

Они пробыли в гараже не больше часа. В подступающих сумерках Роман проводил ее до забора. Девушка ловко взобралась по веревке, махнула сверху рукой и исчезла за бетонной границей. Роман взглянул на часы. Впереди было несколько часов свободного вечера. Близость с Любой только распалила его, он не успел насытиться. Hайду кого-нибудь в "Баре Греты", подумал Роман.

Он неспешно переоделся и принял душ. Аккуратно запер свой шкафчик. Вышел на улицу. Сейчас, вечером, воздух стал свежей и не так сильно воняло гниющими отбросами. Роман вышел на тропинку, ведущую к выходу из выброса.

Сделал три шага и увидел, что на земле рядом с тропой лежит ничком человек.

Роман узнал его даже в такой позе: Ринат, с той стороны забора. Hадо же, живучий оказался. Даже сам из ямы выбрался.

Он подошел к лежащему, перевернул его. Поморщился от отвращения. У парня не было лица. Залитый кровью распухший блин. Багрово-черный нарост на месте носа. Выбитый глаз.

- Фу, гадость, - сказал Роман вслух. Вернулся в контору, заглянул в каморку Шуры-бомбы. Отыскал среди старых ведомостей и мятых справок длинный нож, которым приемщица резала колбасу для бутербродов. Hадел черные засаленные нарукавники, чтобы не переодеваться из чистого в рабочее.

Парень оказался не тяжелым, но волочить его по земле было противно. Иногда он стонал, и кровь пузырилась там, где должны были быть губы. Роман дотащил его до края ямы. Здесь воняло, как всегда, никакой вечерний прохладный ветерок не мог развеять застоявшуюся вонь.

- Гондон ты, - сказал Роман парню. - Любу мою захотел.