— Ой-я-а-и... извините!

— Прекрати!

Усилием воли она заставила себя не плакать. Попыталась дышать глубоко и сконцентрироваться.

— Знаешь, что я хочу, чтобы ты сделала? — Он расстегнул рубашку и опустил штаны, широкие, как большой флаг. Она покрутила головой в знак, того, что нет, не знает. — Нагнись и соси его. Начинай!

Она подчинилась, постаралась взять мерзкую вещь в рот, начала инстинктивно двигаться вперед, потом отпрянула назад, против воли, и опять ей стаяло очень больно. Он запустил свои стальные пальцы в ее волосы, собранные в пучок, и толкнул ее к себе. Член становился упругим и увеличивался, возбуждаясь, и она с трудом смогла взять его полностью в рот.

Он протолкнул свой поднявшийся орган прямо ей в горло, ее почти стошнило, но она не смогла отодвинуть голову для того, чтобы отдышаться, и рефлекторно сжала зубы.

— Ты укусила меня! — заорал он. Держа ее волосы в левой руке, он вытащил развернувшийся во всю длину член, правой рукой отодвигая жировую складку, пытаясь посмотреть, не повредила ли она его обмякшую плоть.

Долю секунды эта штука оставалась инертной. Затем опять стала расправляться, выпрыгнув, как творение Франкенштейна, как жизнь, родившаяся из ничего. Жуткий удар, подобно выстрелу, прорвался через воздух, раскроив ее лицо с громким треском. Несомненно, это треснула кость. Ее шея сломалась. Он продолжал трепать ее волосы левой рукой, начиная мастурбировать в ее неподвижное, уже безжизненное лицо.

Потом опять засунул упавший было член в рот женщины и наконец смог кончить, выплескивая сперму на ее лицо. Затем вытер все армейским одеялом, завернул в него тело и отнес под крону дуба. Он сделал это больше по привычке, чем из боязни, что найдут труп.

Удостоверившись, что никто не идет, убийца направился обратно в сторону дороги и достал из канавы свою спортивную сумку. Ему было немного не по себе от того, что он называл “плохим поведением”: в последнее время он все чаще вел себя, как зверь, — позволял себе выходить из-под контроля.