С.Дентатус, словно жаба, которую он сильно напоминал, не мигая уставился на монеты. Потом слегка царапнул каждую заостренным инструментом.

– Откуда они – и ты – взялись? – спросил он скрипучим голосом.

– Из Америки.

– Никогда не слыхал.

– Это очень далеко.

– Гм-м… Из чего они сделаны? Из олова?

– Из никеля.

– Что это такое? Какой-то чудной металл из твоей страны?

– Hoc ille.

– Сколько он стоит?

У Пэдуэя мелькнула мысль назначить за монеты фантастически высокую цену, но пока он набирался смелости, С.Дентатус грубо нарушил его мечты:

– Неважно, мне они и даром не нужны. Кто их станет покупать? А вот эти… – Ростовщик достал безмен и взвесил по отдельности серебряные и бронзовые монеты. Затем пощелкал костяшками маленького медного абака и объявил: – Чуть меньше одного солида. Ладно, дам тебе ровно солид.

Пэдуэй не спешил отвечать. Внутренне он был готов взять то, что дают, так как терпеть не мог торговаться, да и все равно не знал, что сколько стоит. Но для поддержания престижа требовалось тщательно взвесить предложение.

С улицы донеслись голоса, и в дверь ввалился посетитель – шумный краснолицый здоровяк в кожаных штанах и полотняной рубахе. Его огненно-рыжие усы грозно торчали в стороны, длинные волосы были собраны сзади в хвостик. Он широко улыбнулся Пэдуэю и восторженно взревел:

– Ho, friond, habais faurthei! Alai skaljans sind waidedjans.

«О Боже, еще один язык!» – подумал Пэдуэй.

– Простите… Не понимаю.

Здоровяк немного сник и перешел на латынь:

– Глядя на твою одежду, я решил, что ты из Херсонеса. Не могу молчать, когда на моих глазах надувают такого же простого гота, как я!

Он разразился оглушительным смехом. Пэдуэй даже вздрогнул от неожиданности; и тут же помолил Бога, чтобы никто этого не заметил.

– Благодарю. Сколько же стоят эти монеты?