Одни на всем белом свете. Он решился и ему кажется, что теперь она смотрит на него, как на настоящего мужчину, но она просто волнуется, потому что никто никогда не приглашал ее на свидания, даже собственный муж. Первый раз в жизни она соврала ему, сказав, что задержится на работе. Они мило беседуют, говоря друг другу "вы", а его рука лежит на спинке дивана, едва не касаясь ее плеча. "Главное - не думать," - думает он и прикасается к ее волосам. Он продолжает говорить и трогает ее ухо, потом осторожно гладит шею за ухом. Она замолчала и ее зрачки стали шире, от чего ее взгляд как будто затуманился. Он смотрит ей в глаза и медленно, но страстно целует. Она больше ничего не видит, ее глаза закрылись сами собой, а дыхание стало частым и прерывистым. Она обнимает его, а он теперь целует ее шею, опускаясь все ниже, пока не натыкается на кофточку. Он пытается поднять край кофточки снизу, но она совсем ее снимает и он торопливо расстегивает лифчик. Теперь он гладит ее грудь, такую нежную, с большими сосками. Их кончики совсем твердые и послушно следуют за шершавым языком. Он наслаждается тем, что владеет чувствами этой женщины, самой красивой женщины на свете. Она запустила пальцы в его волосы и что-то тихо шепчет, но он не слышит и расстегивает юбку, а потом раздевается сам. Их движения стали быстрее, как будто время прибавило темп. Он целует ее живот, а потом опускается ниже и касается волос на лобке. Волосы щекочут подбородок. Он опустился на пол и, стоя на коленях, украдкой смотрит на ее лицо. Она прекрасна! Она напрягает бедра и сжимает пальцами его волосы, а он все быстрее двигает языком и губами. Она стонет и отталкивает его голову, а, спустя мгновение тянет к себе. Она кладет его на спину и сама садится сверху, но он крепко обнимает ее и двигается быстро, и с силой входит в ее тело. Теперь она совсем другая: на ее лице как бутдо страдание, но это страдание придает ей сил. Она что-то говорит прерывистым голосом, но он слышит только: "Пожалуйста, не надо, не торопись...".