Наша учительница истории Нина Ивановна вошла в класс и сказала:

– Сегодня спрашивать вас не буду. – Подождала, пока спадет радостное возбуждение в классе, и добавила : – Перейдем к изучению нового материала.

Мы приготовились слушать, но учительница почему-то не начинал? урок, оглядывалась на дверь, видно, кого-то ждала. Мы зашумели, зашевелились, начали тоже смотреть на дверь. Чтобы удовлетворить наше любопытство, Нина Ивановна тихо, будто по секрету, сообщила:

– Урок будет проводить наш гость из Минска.

А кто – не сказала. Мы думали, войдет какой-нибудь ученый-историк, возможно даже профессор, один из тех, кто учебники пишет. До этого в наши Копали-чи ни один ученый не приезжал на уроки.

– Какой-нибудь очкарик, – сказал Алеша Будай, мой сосед, и, согнув в кружки пальцы, поднес их к глазам: – Вот такой.

Нина Ивановна вышла из класса и вскоре вернулась. Я сидел около двери и раньше других увидел гостя. Учительница хотела пропустить его первым в дверь. А он так предупредительно показал рукой вперед: пожалуйста, проходите, вы женщина! Нина Ивановна вошла. Потом уже он, генерал.

Мы не встали, а вскочили, живо, по-солдатски. Ребята выпрямились, плечи расправили, вытянули руки по швам, как по команде «смирно». Генералу это понравилось, он улыбнулся и по-военному поздоровался :

– Здравия желаю, товарищи будущие бойцы!

– Здравия желаем, товарищ генерал! – крикнули мы не совсем слаженно, но зато громко, насколько хватило голоса.

Уселись за парты и на генерала уставились. Признаться, мы впервые увидели живого генерала. Седой, с морщинками под глазами, брови грозные, подбородок крепкий, строгий. Руки, как у кузнеца, большие, тяжелые. На генеральских золотых погонах по одной звездочке и крошечному танку. Значит, генерал – танкист.