«По болоту? Там же трясина!»

«Там есть гряда, возвышенность».

И тут, когда я отошел от стола, заметил на кровати девочку лет двенадцати, крепенькую, в сапогах, домотканой теплой юбке, вязаной кофте. Плечи ее закутаны теплым шерстяным платком. Там же на кровати лежал ее белый кожушок. Сидит эта девочка, черноглазая, видно, быстрая, бегает глазами по комнате, с любопытством всех разглядывает и ногой качает – такая привычка у детей. И стучит тихонько каблучками по ножке кровати: стук, стук…

Я подумал, что девочка живет здесь, в этой хате, и сказал, чтобы спать ложилась. Офицеры опять склонились над картой, что-то отмечали, советовались, потом полковник подозвал к столу девочку.

«Ты сказала, что здесь, у кирпичного завода, стоят пушки?» – ткнул он карандашом в карту.

«Шесть штук. – И девочка показала пять растопыренных пальцев левой руки и один правой. На карту она даже не взглянула. – А по берегу, от кирпичного завода до шоссе, мины в снег закопали».

«Ты сама видела, как мины в снег закапывали?»

«И сама, и мне учитель Иван Петрович говорил. Он даже знает, что мины противотанковые».

«Ты все рассказала, что просил передать учитель? Ничего не забыла?»

«Все. Иван Петрович говорил, что через Воронине болото танки пройдут по гряде».

«Это мы уже слышали. Спасибо тебе». И полковник положил руку ей на плечо.

Девочка снова села на кровать, застучала каблучком по ножке.

Командир полка мне тогда сказал:

«Значит, так. Проверите эту возвышенность, могут ли там пройти танки. Вместе с вами пойдет и она». Он показал на девочку.

Я догадался, что девочка с того берега пришла, из Копаличей.

Девочка соскочила с кровати, быстро оделась в свой белый кожушок, замотала голову белым платком и стала посреди комнаты. Ее даже маскировать не нужно было, вся белая, как заяц-беляк.

Начальник разведки проинструктировал меня, как вести группу, что делать в тех или иных обстоятельствах. Полковник строго предупредил беречь девочку, ни в коем случае не обнаруживать себя. В Копаличах, если туда удастся пройти, мы должны оставить девочку.