Вы, дорогие юные друзья, знаете и Воронине болото, и гряду, которая его пересекает. Идти нам пришлось километров шесть. Снега было уже мало. В ту ночь подморозило, лужи затянуло льдом, идти было очень тяжело. Это нам, а каково ей? Она второй раз проделывала этот путь.

Нам повезло. Удалось обойти вражеский заслон. Девочка повела нас к учителю Ивану Петровичу. Подошли мы к баньке, стоящей в саду. Фашисты переселили сюда учителя, заняв под штаб школу и его квартиру. Иван Петрович не спал, видно, ждал нас, потому что вышел одетый. Девочка подбежала к нему: «Папочка, я вернулась!» Они радостно обнялись. Одной ноги у него не было, ходил на протезе.

Я поговорил с учителем. Все, что сообщила в штабе девочка, он подтвердил.

Мы и сами убедились уже, что маршрут через болото самый подходящий для неожиданного удара по фашистам. Потом я спросил, где всего лучше взять нам «языка». Иван Петрович подвел меня к забору, показал на улицу:

«Вон там, в доме Михалевых – он пятый от конца, – живут офицеры. Около дома часовой».

Тут все ребята оживились, стали оглядываться на своего одноклассника Сашу Михалева.

– Так это ж наш дом, – воскликнул Саша. – Там тогда дедушка с бабушкой жили!

– Выходит, Саша, я у тебя давно побывал в гостях.

Мы засмеялись, а генерал продолжал дальше:

– Поблагодарили мы учителя, попрощались с ним и его дочкой и пошли к твоему, Михалев, дому. Подошли, видим: у сеней стоит солдат, притопывает ногами. Видно, замерз и, чтобы согреться, подпрыгивает и бьет себя по бокам локтями. Поверх шинели какая-то хламида наброшена. Решили снять часового. Я сам пополз к нему. Ночь была темная, сыпал снежок. Подполз близко, и как только часовой, стоя ко мне спиной, начал прыгать, я вскочил, обхватил его сзади, зажал рот.