— Двенадцатый калибр, картечь, суки, кишки наружу! Руки вверх и никаких лишних эмоций!

Студенты соскользнули с верстака, перекатом ушли по углам, в их руках тускло блеснула сталь автоматов. Я едва успел прыгнуть между ними и поднять руки.

— Отставить! Убрать стволы! Здесь свои! Мишка, твою мать, я кому говорю! Положи ружье на землю! Всем опустить оружие!

Мой истошный вопль дошел-таки до разгоряченного Мишкиного сознания, мужики опустили двустволки, а студенты, чуть помедлив, спрятали «калаши».

— Серега, извини! Припозднились! — снова заорал Мишка. — Бабы, едри их, патроны спрятали! Пока нашли. Ты в порядке?

— В полном, как видишь, — ответил я, оттирая его к выходу. Но он успел рассмотреть столярку через мое плечо.

— Е-мое! Это чего тут было? Едрена вошь! Куликовская битва! Чего тут было, Серега?

— Ничего тут не было! — в свою очередь заорал я. — Быстро валите отсюда! Ничего тут не было, вас тут не было, ничего вы не видели и знать не знаете! Ясно?

— Понял, Серега, все понял! Нас тут нет и не было никогда! Все понято, Серега, будь спок! Пошли, мужики!

— Ружья спрячьте, вашу мать! — напутствовал я их. — Всю деревню переполошите! И Ольгу еще задержи, — крикнул я вслед Мишке.

— Бу сделано, Серега! Все путем, будь спок!

Этот ковбойский налет произвел на студентов некоторое впечатление.

— Гляди-ка! — заметил один из них. — Защищать прибежали. За что они тебя так любят?

— Они не меня прибежали защищать, — возразил я.

— А кого?

— Не кого, а что. Свои рабочие места.

— Надо же! — удивился второй. — Цивилизуемся! Они попросили у меня санитарный пакет и моток веревки, упаковали моих гостей, умело наложив перед этим шину на сломанную руку качка, заклеив пластырем его разрезанную ноздрю и перевязав обладателя черного пояса. Потом сложили в кучку их стволы и снова уселись на верстаке.