— И долго мы будем чего-то ждать? — спросил я.

— Минут десять, — взглянув на часы, ответил первый.

И верно, ровно через десять минут у ворот столярки затормозила неприметная серая «Волга» с московскими номерами, без всяких там мигалок и антенн спецсвязи. Из машины вышел человек в штатском — начальник оперативного отдела УПСМ — Управления по планированию специальных мероприятий — полковник Константин Дмитриевич Голубков.

…Через час, когда встревоженная Ольга, наконец, вернулась домой, в столярке уже ничто не напоминало о недавних событиях, а мы с Голубковым сидели во дворе на бревнах и вели неторопливую беседу. Но переход к этой беседе оказался нелегким.

Выслушав короткий рапорт одного из студентов, полковник раздраженно прервал мою попытку объясниться:

— Отставить! Я все слышал! Он жестом потребовал у одного из студентов коробочку рации, вышел на связь:

— Я — Первый, вызываю Пятого. Что там у тебя?

Таблеткой микрофона он пользоваться не стал, поэтому я услышал сквозь шум помех довольно отчетливый ответ Пятого:

— Стоит, где и раньше. Неподалеку от церквушки. Ждет. Зеленый «жигуль» шестой модели. Один. Ведет наблюдение из салона. Бинокль или бинокуляр с блендами.

— Контакты?

— Никаких. С полчаса назад подошел местный священник, поговорили с минуту.

Видно, спросил, кого тот ждет, или что-нибудь в этом роде. Все.

— Задача прежняя. Конец связи.

Голубков вернул рацию и коротко приказал:

— Действуйте.

Никаких дополнительных указаний не потребовалось. Студенты сноровисто транспортировали команду Шрама в их «Нивы». Лишь когда поволокли самого Шрама, пыхтя от тяжести — а трупы, они всегда почему-то тяжелые, — Голубков остановил их, обшарил карманы куртки Шрама и извлек какие-то довольно замусоленные бумаги.

— Так и есть. Справка об освобождении. Живет в Химках. В Химках, понял?

— Это важно? — поинтересовался я.