Потом туман вдруг закончились, и голова Наркиза поднялась над плотным белым покровом. Выйдя из белой мглы на песчаную отмель (языки тумана лениво накатывались на нее и отступали, словно прибой), он обнаружил перед собой человеческую фигуру в сером плаще с капюшоном, со строгим лицом и седоватым веником бороды. Наркиз посмотрел встречному в глаза и услышал: - Я - Бармалей. Признаешь ли меня своим Господом? - А правду ли сказала мне девушка, - произнес Наркиз, - что ты принимаешь любого, даже если он не человек? - Правду, - сказал Бармалей. - Любого, сколь бы ни был он грешен. Даже вампира. - И что я должен для этого сделать? - спросил Наркиз. - Ничего. Веруй. Очищай свое сердце молитвами. Не причиняй зла, как только можешь. Неси истину другим. Открой свое сердце для духовной любви. - Но как, - спросил Наркиз, - я могу, будучи вампиром, не причинять зла? Как я могу любить? И кому мне нести истину? - Верь, и зло тебя минует. Люби, как способно любить всякое существо на Земле. А жаждущие истины найдутся. Поручи мне свою судьбу, и не заботься о будущем. Ответь же, Наркиз, признаешь ли меня своим Господом? - Да, - сказал Наркиз. Тогда Господь Бармалей взял руку Наркиза в свою, и забытое ощущение из тех далеких времен, когда он еще не был вампиром, вдруг пронзило все его существо - ощущение свежести, чистоты, тихой радости и чего-то еще, без названия. И видение кончилось. Наркиз обнаружил, что стоит на коленях и смотрит на бумажный портрет. А девушка, вслед за которой он, отведав ее крови, повторял слова молитвы, спросила: - Ведь тебе было видение, Наркиз? Скажи. - Да, - ответил Наркиз. - Мне было видение. - Значит отныне ты с нами? - уточнила Анастасия. - Не могу точно сказать, что это было - проговорил Наркиз, - осторожно подбирая слова. - У меня бывали галлюцинации вскоре после того, как я пил кровь. Кода напряжение отступает... У меня это было. Не такое, но было.