Через день Анастасия привела Наркиза к своим единоверцам. Их было не очень много, двадцать два человека. Почти все моложе тридцати. По очереди они подходили к Наркизу, говорили "Здравствуй, брат", и обнимали. То, что новоявленный брат много старше их и пьет кровь, их ничуть не смущало. Они даже были готовы установить ежедневную очередность сдачи собственной крови, но Наркиз пресек их энтузиазм, сказав, что каждый день - это много, и в конце концов они сошлись на одной порции в неделю. Бармалейцы возражали, что крови им не жалко, что скоро она совсем не понадобится, ведь до конца - до Конца - осталось всего ничего. А Наркиз отвечал, что тем более может продержаться на скромной диете. Хотя на самом деле раз в неделю - это не так уж и скромно.
Время шло, десятое августа приближалось. Из столицы, где жили пятеро из семи Избранных, и где располагался самый главный центр бармалейцев, приходили грозные послания, предвещавшие в назначенный день человечеству неисчислимые беды. Все больше времени бармалейцы проводили на улицах: останавливали прохожих, демонстрировали сабли и рассказывали о скором конце. Прохожие опасливо косились и ускоряли шаг, но проповедников это ничуть не смущало. Наркиз на улицы не ходил. Он не особенно и рвался, но все были уверены, что он очень хочет, и старательно его утешали. Говорили, что Господь Бармалей совсем не требует, чтобы мучились те его адепты, которые плохо переносят солнечные лучи. А во всех книжках про вампиров про солнце сказано ясно. Руководствуясь книжками про вампиров, в спальню Анастасии доставили настоящий гроб: обшитый красным сукном, с металлической инкрустацией, но без крестов, и в добавок ко всему полный свежей рыхлой земли. Гроб поставили под кроватью, чтобы ненароком не заметил кто-нибудь из посторонних.